• политолог
  • политтехнолог
  • писатель
Рейтинг: 80/100
Беспартийный Партия “Беспартийный”
Эксперты

Савченко
Яков Евгеньевич

1 Января 1970 (46 лет), г. Новосибирск

председатель правления НГОО «ЦПДИПИ» с 27.11.2007

Савченко Яков Евгеньевич председатель правления НГОО «ЦПДИПИ»
Савченко Яков Евгеньевич Замполит председатель правления НГОО «ЦПДИПИ» 4,8
Семья
Женат, воспитывает дочь
Последняя цитата:
Цитатами следует пользоваться только тогда, когда действительно не обойтись без чужого авторитета. Артур Шопенгауэр
Увлечения
Ничего не принимайте близко к сердцу. Немногое на свете долго бывает важным. Эрих Мария Ремарк
Амбиции
Голые амбиции, лучше одетых поражений.Народная мудрость
Карикатуры
Видео

Соратники:

Оппоненты:

Биография
Родился в 1968 году. Окончил Новосибирский государственный медицинский институт (ныне НГМУ). С 1984 года – в политике, организатор первой студенческой демонстрации в Новосибирске осенью 1987 года. В 21 год избран в городской совет, был депутатом до расстрела Белого дома в октябре 1993 года и роспуска системы советов. Возглавлял региональное отделение партии «Демократическая Россия». С 1995 года был одним из руководителей областного отделения партии «Яблоко». С середины 90-х является политологом и политтехнологом, в том числе руководил кампаниями по выборам губернатора Новосибирской области. В 2010 году написал детскую книгу.
Образование
Окончил Новосибирский государственный медицинский институт (ныне НГМУ).
Портрет
Можно с уверенностью говорить о том, что Яков Евгеньевич Савченко — прародитель демократического движения в Новосибирске. Активный участник партии Яблоко», с середины 90-х годов он — топ-менеджер политтехнологических процессов в городе и области. Его увлечение политикой началось еще в подростковые годы, а в студенчестве Яков Савченко уверенно лидировал в диссидентских списках вездесущего КГБ. — Яков Евгеньевич, действительно ли вы стояли у истоков становления демократических партий в Новосибирске. Так ли это? — Вернее будет сказать, демократического движения в общем и целом. То, что я первый в Новосибирске организовал неформальное молодежно-студенческое объединение «Поддержка перестройки» — это да, соответствует действительности. Было это где-то году в 1986, и в те времена довольно рискованный шаг. После возвращения из армии я вступил в «Демократическую партию России» Травкина, затем ушел в партию демороссов. — Вы выбрали активную жизненную позицию, вступили на политическую арену. Но должен был быть первый звоночек к такому шагу... — Причиной моей активной политической позиции стало воспитание, можно даже сказать, вся моя жизнь от дня рождения. Я родился в семье диссидента, мой отец был врач, по отношению к партии власти того времени считался инакомыслящим. И я рос в атмосфере постоянных споров отца и деда, ведь дед, скажем так, был правоверным коммунистом. Он был очень порядочным человеком, но абсолютно зашоренным в политическом плане, являлся абсолютным коммунистическим ортодоксом. Мало того, дед был парторгом в отделении МВД, и даже жил на Коммунистической улице. А отца беспрестанно вызывали в КГБ, у папы был определенный круг общения и дед до последнего был уверен, что на него просто влияет плохая компания. Прекрасно помню свои детские впечатления, когда четырех-пятилетним ребенком играю на веранде, на даче. И отчетливо слышу, как дед кричит на отца, тот ему спокойно и аргументировано возражает. А моя бабка умоляет обоих: «Ради бога, тише! Соседи услышат!» В четырнадцать лет я прочитал «Архипелаг Гулаг», и не просто прочел, а проштудировал от корки до корки. Так что еще до окончания школы я был уже человеком с полностью сформировавшейся политической позицией. Другое дело, что, как и всякий подросток, я эту позицию слишком демонстративно выражал, в том числе и на уроках в школе. Так что неприятности были и у меня, и у моего отца. Отцу постоянно приходилось меня одергивать, внушая, что так можно жизнь сломать очень и очень легко. — Первая демонстрация в поддержку перестройки в Новосибирске — ваших рук дело? — Вы знаете, скажу, что подобная демонстрация была первой не только в нашем городе, но и первой по стране. После народных выступлений на Пушкинской площади, в Москве, в результате которых и был арестован академик Сахаров, в стране наступило затишье. Я в то время был уже студентом 3-го курса, и смог организовать молодежь Новосибирска на подобное выступление. На улицы нашего города вышло около 40 участников, в основном это были студенты. Так началось мое участие в политической жизни страны. Естественно, после этого шествия я был арестован КГБ и с ходу вступил в жесткий конфликт с ректором мединститута. Меня четырежды пытались исключить из вуза, а я, в свою очередь, несколько раз готовил аргументированные документы в Министерство здравоохранения на предмет снятия ректора. Так что это была борьба не на жизнь, а на смерть. Но я очень признателен своим политическим противникам того времени — ведь если бы не они, то становление моего характера, возможно, пошло бы совсем по-другому. — Яков, в дальнейшем вы через ДПР пришли к «яблочникам», причем стали не просто активным участником движения «Яблоко», но и доверенным лицом лидера партии, господина Явлинского. Ваша точка зрения на то, почему все-таки «Яблоко» не заняло каких-либо твердых позиций в Новосибирске? Это видно по соцопросам населения, вдобавок ни одного места «Яблоко» не заняли ни в Горсовете, ни в Облсовете... — Я это связываю только лишь с существенными кадровыми ошибками внутри самого движения. — То есть, менталитет новосибирцев здесь роли не сыграл? Все-таки Новосибирск считается не простым городом, одновременно являясь и пролетарским, и претендуя на столичность, здесь сложнее протекают любые процессы... — Нет, конечно, повторю мою точку зрения, что слабые позиции «яблочников» в Новосибирске и области связываю только с внутрипартийными особенностями. Партийные лидеры такие же люди, как и все мы, у них разные организационные способности, разные характеры и темпераменты. Если, к примеру, тот же Травкин обладал ярко выраженным политическим чутьем, удивительной интуицией и мог достаточно быстро принимать решения по кадровым перестановкам на местах, то Явлинский, к большому сожалению, этими способностями не обладал, у него совершенно иные способности. При всем этом, на мой взгляд, «Яблоко» — одна из самых приличных партий и по сегодняшний день, я был уверен в этом всегда, несмотря на то, что я более радикален в своих политических взглядах, чем приверженцы основной линии партии «Яблока». Что касается Новосибирска, то здесь я могу поспорить с вашим мнением. Столичность в нашем городе чувствуется сильнее, чем, к примеру, в том же Питере. Это видно и по общему темпу жизни, по развитию бизнеса и рынка услуг, по уровню жизни. — Но мы говорим, скорее, о том, как приживались в столице Сибири демократические идеи. — Как приживались демократические идеи? Примерно так же, как и по всей стране в целом. Правда, если сравнивать с Москвой и Питером, то у нас провинциализм если и сказался, то сугубо в положительном плане — у нас в демократическом движении несколько в меньшей степени наличествуют интриги и различные подсиживания. Ведь в Москве вся власть в принципе строится на основе всяческих интриг, да и, к сожалению, оппозиция у нас такова, что ее мало интересует то, что происходит за пределами Садового кольца. В этом смысле в Новосибирске, скажем так, изощренной конкуренции меньше. А так, в общем-то, закономерности те же самые. Не следует забывать, что во времена становления демократических партий у нас в городе была такая кристаллизующая и объединяющая всех демократов политическая фигура, как господин Мананников, которой не было в других городах. И вообще был очень сильный состав партии «ДемРоссии», у лидеров движения не было принципиальных разногласий, и этим мы отличались от других городов. В «ДемРоссии» были люди с четким мировоззрением — к таким я бы отнес, как уже говорил, Мананникова, Алексея Мазура, себя, бывшего депутата Горсовета Александра Мельникова, его, к сожалению, уже нет с нами, не могу не упомянуть бывшего доверенного лица академика Сахарова, который был для нас всех идейным учителем, Согутовича, депутата Горсовета Ганера, Лесневскую. Руководящее звено «ДемРоссии» в Новосибирске очень сильно отличалось от всех остальных российских лидеров. — Чем-то принципиальным? — Да. Стоит хотя бы вспомнить тот факт, что после избрания президентом Бориса Ельцина новосибирская организация «ДемРоссии» была инициатором принятия нескольких важных политических решений. Мы настаивали на выборности глав администраций, хотя Ельцин проводил политику назначения. Я прекрасно помню всю степень нашей оппозиционности по отношению к огромной массе людей, которые поддерживали Ельцина. Я помню свои публичные выступления и здесь, в Новосибирске, и в Москве на Совете представителей, когда люди с мест мне кричали: «Не нужно Ельцину мешать! Пусть Ельцин сам себе выберет помощников!». В итоге ельцинской политики по отношению к главам администрации в Новосибирске главой НСО был назначен Индинок. Ельцин таким образом после путча набирал себе помощников, это было для нас более, чем очевидно. Я прекрасно помню фразу Лесневской, что она жалеет о том, что Ельцин победил с таким счетом — что-то 84% против 16%. И что гораздо было бы лучше для всех, если бы Ельцин победил с незначительным перевесом — это поставило бы его под контроль общественности в большей степени. Такая точка зрения в те времена для тех, кто поддерживал перестройку и демократию в целом, была совершенно немыслима! Но именно она, эта точка зрения, и была характерна для членов новосибирской организации партии «Демократическая Россия». Мы строго настаивали на необходимости соблюдения правил игры. Мы выступили с тем, чтобы был немедленно принят Закон о земле, разработали основные пункты Закона. Но все это блокировалось ельцинским окружением, мало того — московским руководством «ДемРоссии», которое уже почувствовали вкус власти, и прекрасно поняло: если занять соответствующую обслуживающую позицию, то можно получить хорошие дивиденды. И у меня, естественно, сложились резкие и неприязненные отношения с руководством «ДемРоссии» — вернее, с той его частью, что была настроена проельцински: это Лев Пономарев, Глеб Якунин и т. д. Новосибирская организация поддерживала в то время, скорее, идейных рукводителей «ДР», а не тех, кто держал руку на организационном пульсе партии. Мы поддерживали Афанасьева, Бабкина, Марину Салье. Пожалуй, это были три федеральных фигуры, которые пользовались нашей поддержкой. Апофеозом борьбы с отстаиванием своей точки зрения стал Совет представителей партии «ДР», по-моему, это было в 1994 году, когда примерно 40 организаций партии «ДР» со всей России поддержали предложение сделать меня ведущим как раз того заседания Совета представителей, на котором рассматривались вопросы о выборности глав администрации и о земле. И еще мы настаивали на проведении Учредительного собрания, для того, чтобы провести конституционную реформу, ведь мы были категорически против пропорциональной системы выборов, которая сегодня в принципе и стала причиной подавляющего большинства политических бед в России. — Но это предложение не прошло... — Не прошло, шансов на это было мало, но они все-таки были! В те времена Ельцин еще принимал различные политические решения с оглядкой на демороссов. — Можно ли говорить о том, что на тот момент партия «Демократическая Россия» имела наиболее сильные позиции в Новосибирске? — Ну, конечно! Кто из демократов был здесь? Выхолощенная «ДПР», «Яблоко» только зарождалось на политической арене Новосибирска... — А разве не партия «Яблоко» сыграла основную роль в процессе выдвижения Мананникова на сенаторский пост? — Нет. «Яблока» тогда еще и близко не было, и никакой роли в получении Мананниковым сенаторского кресла эта партия не сыграла. Могу с уверенностью об этом говорить, так как в то время именно я и руководил избирательной кампанией Мананникова. Если в первой его избирательной кампании я был всего лишь одним из нескольких человек, кто принимал решения, то на сенаторских выборах я был руководителем его кампании в полной мере. И, безусловно, что Мананникова на вторых губернаторских выборах поддерживала «Демократическая партия России», я в то время сохранял за собой позиции председателя новосибирской организации. — В Новосибирске «Яблоку» так и не удалось создать ни одной политической фракции. Почему? — Опять-таки, это последствия слабой организации, кадровая политика. У Явлинского долгое время за партийное строительство отвечал некто Игурнов. Это, конечно, субъективная причина, но, на мой взгляд, главная. Этот господин был совершенно не приспособлен именно к этой работе, он больше по своей сути чиновник. Уж не знаю, чем он так привлек Явлинского, но по регионам Игурнов выбирал на руководящие посты какие-то абсолютно безликие, анемичные фигуры, с моей точки зрения. И еще одно. «Яблоко», мне кажется, ставило не на ту часть электората. Судите сами: по соцопросам партия имеет 15-17%, а по итогам выборов — 0%! Те люди, что поддерживали «Яблоко», просто не приходили на выборы, не имели политической активности. — Как вы пришли к Явлинскому? — Это было в 1995 году, мной была выиграна избирательная компания в Госдуму одного из кандидатов, а Явлинский в то время баллотировался на президентский пост. И его кампанией руководило несколько человек, уж не помню от кого, но мне поступило предложение приехать в Москву в качестве консультанта. Я приехал в Москву, оценил ситуацию, где главным вопросом было: пройдет ли Явлинский во второй тур? Я сказал, что с моей точки зрения это маловероятно, но что я могу прогнозировать это только по Новосибирской области, и лишь при условии, что получу полный карт-бланш. То есть, буду кроить избирательную кампанию господина Явлинского у себя на месте и на свой лад, без оглядки на федеральную кампанию, ну, или с минимальной оглядкой. Только в этом случае я гарантирую выход во второй тур. Надо сказать, что этот мой спич был принят как своего рода хлестаковщина из провинции и карт-бланш, конечно, мне никто не дал. Остановились на варианте — моя инициатива плюс общие рамки. При таком раскладе я гарантировал Явлинскому третье место в Новосибирском регионе. — Вы были так уверены в своих силах? — Абсолютно! Поймите, в те времена избирательные кампании напоминали увлекательную шахматную игру. Это был по сути своего рода КВН, интеллектуальная игра! И это были еще времена, когда я чувствовал, что живу в одном пульсе со страной. И в итоге Явлинский стал третьим по голосам в нашем регионе, хотя по всей России третью позицию в основном занимал генерал Лебедь. Это была существенная победа. Вот таким образом развивались наши отношения с «Яблоком», но при этом я почему-то вызывал крайне неприязненные чувства у Игурнова. Доходило до смешного: меня не принимали в партийные ряды «Яблока», хотя лично от Явлинского приходили приглашения на съезд. — Яков Евгеньевич, но в результате Новосибирск не потерял крепкого политтехнолога в вашем лице. Ваш ретроспективный взгляд на губернаторскую избирательную кампанию в 1995 году? — В 1995 году я в основном был занят избирательной кампанией Янковского, он баллотировался в Госдуму. Если мне не изменяет память, на политической арене Новосибирска кресло главы области разыгрывали такие фигуры, как Стариков, Муха, Индинок, Мананников, ну, и Логинов. С Мананниковым на то время у меня был некоторый разрыв: дело в том, что он был категорически против выдвижения Янковского в Государственную Думу, причем его аргументы выходили за рамки политических приличий. И нами было принято решение не поддерживать Мананникова на пост губернатора НСО, хотя и не мешать. Так что губернаторскую кампанию того года я отслеживал далеко не пристально. — Что самое интересное было в той кампании? — Я помню, как Алексей Мазур высказал необычайно точный прогноз: совсем не важно, кто выйдет с Индинком во второй тур. Главное то, что Индинок не победит в первом туре и что он не имеет никаких шансов выйти во второй. В общем-то, так и получилось. Индинок проиграл. Отмечу, что его избирательная кампания была построена очень и очень слабо. В основном он делал ставку на административный ресурс. Интересно, что Индинок, человек, к которому вполне применимо выражение «Хитрость — это ум дураков», решился на этот самоубийственный для себя шаг: настаивать на выборах глав администрации и баллотироваться самому. Из этой кампании мне, как и всем, запомнились его плакаты «Хочу, могу, и буду!». Изображенный на них поднятый палец ассоциировался совсем с другим. Мананников, кстати, выразился по поводу этих плакатов, что они напоминают скорее рекламу средств для улучшения потенции. — Почему Мананников поддержал во втором туре Муху? — Я думаю, на тот момент это было правильное политическое решение. Муха с Индинком были абсолютно разнокалиберными политическими фигурами. Если Муха — это крупный хозяйственный руководитель, то Индинок — руководитель популистского плана, склонный к политическим разглагольствованиям, то есть, фигура несерьезная. Несмотря на то, что с Мухой я был в состоянии жесткого противостояния, положительные качества я не мог не видеть. И Мананников тоже. Индинок в 1993 году в кресло губернатора был спущен сверху волевым решением Ельцина, и все видели, что он — случайная фигура на этом посту. Один голый популизм и демонстративная поддержка Москвы. А Муха — крепкий хозяйственник, «красный» директор, с практической хваткой бульдога и вдобавок Муха изначально имел задатки политического борца. Я, честно говоря, до сих пор не знаю ни одной политической фигуры в стране, которая могла бы решиться на такой шаг как он — открытое противостояние Ельцину! Ведь, по сути, кто был тогда Муха? Ничем и никем не защищенный провинциальный губернатор. — Губернаторские выборы в Новосибирске в 1999 году. Чем интересна была эта кампания? — Пожалуй, это была самая сложная кампания из всех. Первое — очень сильное противостояние административного ресурса, чего не было в 1995 году. И второе — были применены западные технологии борьбы с соперниками. К этому моменту я уже познакомился со Стариковым и руководил его выборной кампанией на пост губернатора. Борьба была жесткая, Муха — губернатор, Толоконский — мэр. Весь административный ресурс и с той и с другой стороны работал против нас, то есть, против Старикова. Одной из задач штаба Старикова стало разворачивание сети штабов по всей области. Мне была очень интересна сама фигура Ивана Валентиновича Старикова. Иван Стариков — потрясающий русский характер, выходец из Маслянинского района, с потрясающей крестьянской хваткой и поразительным политическим чутьем. Так что карта разыгрывалась между этими тремя фигурами. «Красный директор» Муха, технократ Толоконский, любящий показать свою компетентность во всем: «Я знаю бюджет каждой школы, каждой больницы...», и Стариков — фигура, наиболее близкая к простому народу, очень доступный, душевный, все это накладывалось на хорошее экономическое образование. И люди это чувствовали, так что сельское население голосовало в основной своей массе за Ивана Старикова. — Почему во второй тур выборов не прошел Муха, и прошли Стариков и Толоконский? — Прогноз был следующий: если мы со Стариковым в первом туре не слишком будем высовываться, то автоматически выходим во второй и можем в нем выиграть. Ни с кем не вступая в клинч, мы занимались агитационной работой и собрали достаточно голосов для выхода во второй тур. Муха во второй тур не попал, его не поддержали коммунисты. То, что прошел Толоконский — это закономерно. То, что Муха «пролетел» мимо второго тура, тоже имеет объективные причины. Здесь сыграло роль то, что весь негатив населения от перестроечного периода автоматически проецировался на Муху. Вспомните, в каком состоянии он получил область? Он руководил областью практически без всякого бюджета, ни зарплат, ни поступлений, абсолютный кризис! И масса избирателей экстраполировала все это на губернатора Муху. Это был главный фактор победы Толоконского в губернаторских выборах 1999 года. Точно так же, как и на всех последующих. Не были никакого эффективного руководства Толоконского областью, а был устоявшийся бюджет, были деньги на то, чтобы закончить социальные объекты, брошенные пять-шесть лет назад, и в глазах избирателей это был решающий фактор. Можно сказать и по-другому — Толоконский разыграл цены на нефть. Одно дело поднимать хозяйство с ценой на баррель в 6-7 рублей, и иное — в 60-70. — Чувствовалось ли влияние Москвы на итог выборов? — Вы знаете, на мой взгляд Москву на тот момент Новосибирск не интересовал особо, поэтому и влияния не чувствовалось, скорее всего его просто не было. Стариков по области набрал голосов около 80%, Толоконский — процентов двадцать. По городу мы проиграли Толоконскому всего лишь два процента с небольшим. То, что Стариков не прошел, нами было воспринято с одной стороны как фальсификация выборов. Хотя были и объективные причины, на мой взгляд. Мы вполне могли повлиять на избирком в плане даты проведения второго тура. Морозов вообще предлагал через неделю, и был прав. За этот срок административный ресурс, на который и опирался Толоконский, не успел бы переориентироваться. И еще одна ошибка Старикова — неудачные теледебаты с Толоконским. — Каков был политический расклад на губернаторских выборах в 2003 году? — Борьбы не было практически никакой, это была легкая победа Толоконского. Против него играли всего двое игроков — Стариков и Титов. Титов аккумулировал поддержку коммунистов. Стариков же получил такой мизер голосов, что это девальвировало все его прежние достижения. **** Веселая история от серьезного дяди. Как политтехнолог примерил славу детского писателя · 08/04/2010 · ( ПРОСМОТРОВ:1397 ) · Веселая история от серьезного дяди. Как политтехнолог примерил славу детского писателя Известный новосибирский политтехнолог Яков Савченко, послуживший карьере многих зубров местной политики, сделал неожиданный кульбит и написал… детскую книгу. В красочном издании с великолепными иллюстрациями он рассказывает своим племянникам от лица дяди Яши о невероятных приключениях в дальних странах. — Яков Евгеньевич, почему вдруг книга, да еще и детская? — Во-первых, как я слышал, писательство не запрещено законом. Во-вторых, преодолев сорокалетний рубеж, хочется оставить какой-то свой след в этой жизни, чтобы, по крайней мере, ближайшие потомки могли о тебе судить. В-третьих, поскольку я являюсь еще и отцом семейства, хочу к своим обязанностям относиться творчески. И мне по примеру многих русских писателей захотелось написать что-то для своих детей, для знакомых своих детей и для остальных, чтобы это читалось и приносило удовольствие. — И как ваши дети восприняли творчество папы? — Первым читателем была дочь, когда она болела. Я подсовывал листки под дверь детской, и если слышал смех, то для меня это было главным критерием. Любопытно, что к книге проявили интерес не только дети, но и подростки, и даже взрослые. Приятно, что мой труд встретили так благожелательно. Во всяком случае, если дети с удовольствием будут читать книгу, я выполнил свою миссию. — К «Дяде Яше» проявили интерес взрослые дяденьки из законодательной власти? — Взрослые дяденьки еще не получили эту книжку. У меня есть предложение от ряда депутатов Государственной Думы приобрести тираж, чтобы сделать подарок своим коллегам к 1 сентября. В то же время я не вкладывал в этот проект, как вы понимаете, никакого политического содержания… — А раньше баловаться стихами приходилось? Например, проворачивая какую-нибудь предвыборную кампанию… — Максимум, что я делал, так это какой-то политический слоган или высмеивающий политических конкурентов стишок. Во время работы на Явлинского, избирательной кампанией которого я руководил на территории Западной Сибири и Урала, чтобы привлечь внимание к своим предложениям, не воспринимающимся в прозаической форме, одну из докладных записок написал в стихах. Они были в остром ироническом стиле, обратили на себя внимание и, самое главное, повлекли принятие необходимых политических решений. Но это такой скудный опыт, что воспринимать его как предпосылки для стихотворения «Дядя Яша» вряд ли можно. — А вы авантюрист? Герой ваш в какие только передряги не попадал… — Авантюрист — громко сказано. Но если иметь в виду, что я человек, который не вполне знает сам, чем он будет заниматься завтра, и многие решения принимает в этом смысле спонтанно и неожиданно даже для самого себя, то, наверное, это будет правдой. Вряд ли, впрочем, можно проводить прямые аналогии с героем. Скорее всего, дядя Яша такой, каким я видел себя лет 30 тому назад. А поскольку книга написана сейчас, а не тогда, то отсюда ироничность изложения. — Да, в самом деле, что это за стиль, которому вы следовали? — Мне всегда нравились лаконичные и несколько абсурдные стихи «Матушки Гусыни», стихи Саши Черного, Шендеровича. В таком стиле я и выдержал «Дядю Яшу». Кто-то из древних говорил, что писать нужно о тех вещах, которые хорошо знаешь. От этих странных и в то же время обычных причин и родилось это стихотворение. — Книга прекрасно иллюстрирована… — С Татьяной Соловей мы познакомились лет пять–шесть назад при обстоятельствах, далеких от литературы. Дело в том, что в свободное время я выращиваю орхидеи. А Татьяна — одна из самых опытных цветоводов в Новосибирской области. Она обладает разносторонними талантами и вообще очень творческий человек. По своей профессиональной принадлежности она, насколько я знаю, архитектор и дизайнер, участвовала в оформлении книг. Я почувствовал, что это тот человек, который мне нужен. Картинки соответствуют стилю стихотворения, динамичные, забавные. Книга получилась яркая, привлекающая внимание. Я очень признателен Татьяне за то, что она уделила мне свое время и с большим желанием и пониманием отнеслась к моей просьбе. — О новых книжках подумываете? — На этот вопрос, видимо, не существует определенного ответа. Я сторонник философии Шопенгауэра, в ней говорится следующее: жизнь людей во многом определяется случаем; то, к чему мы стремимся в одном возрасте, нас абсолютно перестает интересовать в другом. Думаю, в этом мало реального, но я хотел бы написать популярные короткие вещи, такие как, например, детская считалочка, не сходящая с языка у детей. Меня привлекает замысел перевода «Дяди Яши» на английский. Практически половина книги посвящена английской королеве, и, конечно, одно дело написать на своем языке, а другое — перевести, сохранив стиль и ритм, на язык, на котором говорит полмира.
Компромат
Яков Савченко выжил из ума Известный новосибирский политтехнолог, видный деятель демократического движения начала 1990- х годов Яков Савченко, в своем обращении, размещенном на сайте КПРФ поддерживает коммуниста Артёма Скатова, одновременно являясь политтехнологом единоросса Александра Шпикельмана В своем обращении, опубликованном на сайте КПРФ, Яков Савченко восхваляет коммуниста Скатова и негативно отзывается об единороссах. Все бы ничего, если бы не одно но, данное обращение было написано в то время, когда Яков Евгеньевич работал политтехнологом Александра Шпикельмана. Яков Савченко и раньше довольно часто менял свои политические взгляды и мнения: то он возглавлял региональное отделение партии «Демократическая Россия», то руководил местным отделением партии «Яблоко». С середины 90-х он стал наемным политтехнологом, и начинал работать с Алексеем Мананниковым, затем поддержал на президентских выборах Явлинского, а после руководил выборной кампанией мэра – единоросса. В своем обращении Савченко пишет, о том, что он «случайно» попал на совещание единороссов и никак «не ожидал» предложения поработать политтехнологом, в то время как он долгое время сотрудничал с Партией «Единая Россия». Так, что же Савченко, по его же словам - «перешел на сторону зла, подобно герою «Звёздных Войн» Дарту Вейдеру», а может, он уже выжил из ума?
За против
«Тут вот сообщение, что найдено средство против бубонной чумы. Вы не знаете — наша партия за чуму или против?»   Карел Чапек
Отзывы:
:
И хорошему, и плохому трудно избежать людской молвы.Китайская поговорка
Состояние
Размеры состояния определяются не величиной доходов, а привычками и образом жизни. Цицерон
Выборы
Вы выиграли выборы, а я — подсчет голосов.Анастасио Сомоса, президент Никарагуа
Отправьте СМС на номер 3434
со словом МОЖЕМ и через пробел
укажите сумму пожертвования цифрами

Содействие развитию паллиативной
медицинской помощи при прогрессирующих
заболеваниях: инсульт, инфаркт, рак, диабет,
болезнь Альцгеймера, СПИД и др.

Доступно абонентам


vmeste.org.ru

Возврат к списку