• генеральный директор
  • гендиректор
  • Балтийский Деловой Клуб
Рейтинг: 1/100
Беспартийный Партия “Беспартийный”
Бизнесмены

Дыханов
Георгий Яковлевич

27 Августа 1966 (50 лет), г. Кагул, Молдавская ССР

Генеральный директор ООО «Бизнес - Эксперт»

Дыханов Георгий Яковлевич Генеральный директор ООО «Бизнес - Эксперт»
Дыханов Георгий Яковлевич Замполит Генеральный директор ООО «Бизнес - Эксперт» 4,8
Семья
Без семьи человек один в мире и дрожит от холода. Андре Моруа
Последняя цитата:
Цитатами следует пользоваться только тогда, когда действительно не обойтись без чужого авторитета. Артур Шопенгауэр
Увлечения
Ничего не принимайте близко к сердцу. Немногое на свете долго бывает важным. Эрих Мария Ремарк
Амбиции
a:2:{s:4:"TEXT";s:65535:"a:2:{s:4:"TEXT";s:65535:"a:2:{s:4:"TEXT";s:65535:"a:2:{s:4:"TEXT";s:65535:"a:2:{s:4:"TEXT";s:65535:"a:2:{s:4:"TEXT";s:65535:"a:2:{s:4:"TEXT";s:65534:"a:2:{s:4:"TEXT";s:65535:"a:2:{s:4:"TEXT";s:65535:"a:2:{s:4:"TEXT";s:65535:"a:2:{s:4:"TEXT";s:65535:"a:2:{s:4:"TEXT";s:65535:"a:2:{s:4:"TEXT";s:65535:"a:2:{s:4:"TEXT";s:85390:"Георгий Дыханов: «Бизнес привык прятаться в окопчик — вдруг пронесёт?»В интервью назначенный в начале года уполномоченным по правам предпринимателей в регионе Георгий Дыханов рассказал о том, как ему придётся защищать бизнес от государства на бюджетные деньги, почему предприниматели не хотят объединяться для отстаивания своих собственных интересов, куда пропали взяточники с чемоданами наличных, и согласился с тем, что новый закон об ОЭЗ может не поспеть вовремя.
«Властью должна обладать буржуазия»

— Георгий Яковлевич, когда ваша кандидатура рассматривалась на заседании Облдумы, депутат Витаутас Лопата сказал, что бизнес-омбудмсен как назначаемый губернатором человек будет подчиняться облправительству. Он несколько демонизирует роль областной власти, позже он сказал, что мэрия — это тоже подразделение облправительства. Но всё же мне кажется, что определенная логика здесь может существовать. Вы не раз уже называли одной из главных причин проблем бизнеса административные барьеры. И это не такая большая новость. А барьеры эти все-таки ставят чиновники. И они будут платить вам деньги, а вы будете защищать на эти бюджетные деньги от них интересы бизнеса. Вы не видите в этом некоего изъяна? Или такая схема может существовать логично и эффективно? 

— В долгосрочном плане такая схема, конечно, не должна существовать. Но на данном историческом этапе развития нашей страны она отчасти логична. Конечно, есть противоречие в том, что бюджет будет платить зарплату человеку, защищающему бизнес, при том, что основные нарушители — это госорганы. Тем более что в ситуации, где идут конфликты бизнеса против бизнеса, я вмешиваться не собираюсь — я не могу этого делать по закону. Это предмет следствия, суда. Но на данном историческом этапе в нашей стране мы пока вроде строим рыночную экономку, то, что в советские времена называлось капитализмом. 

— Мы строим, а не сама экономика строится?

— Да, мы, в том числе и государство. И, реально говоря, в таком обществе, которое мы строим, властью должна обладать буржуазия, промышленники. Как в той же Германии.

— Но если взглянуть на состав нашего регионального правительства — так это как раз и происходит в определенной степени…

— В определенной степени. Дело в том, что мне в этой должности предстоит отличать бизнес от псевдобизнеса. С моей точки зрения, псевдобизнес — это те, кто не создавали компании сами, не создавали прибавленную стоимость с нуля, а те, которые «прихватизировали», забрали, прислонились к трубе — назовите как угодно. Это люди, которые быстро и непонятно как разбогатели, в отношении которых не видно, какую добавочную стоимость они создали, как она соотносится с теми капиталами, которые оказались у них в руках и которые они вывозят и где только не прячут.

— А если человек купил компанию? Вот достались ему от бабушки деньги, он подумал и решил, что купит на них компанию — это настоящий бизнесмен?

— Если он грамотно распорядился наследством, которое ему досталось в качестве семейного капитала, — да, он бизнесмен. Особенно если такая компания будет и дальше расти, развиваться, а не развалится через два дня.
У нас, к сожалению, у власти не стоит настоящая буржуазия, промышленники, те люди, которые что-то произвели. У нас у власти стоят чиновники, силовики, отчасти псевдобизнесмены. Поэтому получается, что у представителей реального бизнеса власти нет. При этом власть озабочена, что капиталы вывозятся, экономика не развивается, инвестиции не растут, а то и падают — и это значит, что «завтра» у страны нет. Связь-то между инвестициями и экономикой страны понятна всем, как и между ввозом-вывозом капиталов и благосостоянием страны. И государство решило направить часть своего бюджета на то, чтобы кто-то профессионально и системно защищал интересы бизнеса. Хоть это и выглядит немного странно на данном этапе.

— Но вот вопрос на поверхности — предприниматели в последние годы поиздержались, маржа не та, но все-такине голодают, на улице милостыню не просят. Может, стоило по ним пройтись, шапку по кругу пустить и, соответственно, те же 5,6 млн рублей на год с них получить? Ведь ваша основная задача защищать их интересы, и только вторая — улучшение инвестиционного климата. Почему бы не делать это на их деньги?

— Опять же, сложный вопрос. Первое — государство все-таки, создав институт уполномоченных, решает свои проблемы, а не проблемы бизнеса. Не задача государства делать каждого бизнесмена богаче. Задача государства делать так, чтобы ему работалось хорошо. А вот как побочный эффект от этого и будет рост богатства бизнесмена. Но это не первая задача. Если бизнес будет делать это, то он будет решать свои задачи, ставить свою повестку дня.

Второе — мы сейчас на таком историческом этапе, когда класс буржуазии, настоящих промышленников, которые создавали заводы, построили их, довели до определенного уровня, еще не сформировался. Такие люди — исключение, а не правило, они появились не благодаря, а вопреки сложившимся условиям, законам и так далее. И пока такой класс не сформировался, то там не с кем говорить, нет представителя. Пока наши предприниматели разрознены, они пока не могут сами на себя опереться и вытащить себя из болота. И когда бизнес сможет объединиться, он будет сам решать, что для него важно и как этого добиваться.

Хочу напомнить, что и в других странах тоже так было. Например, в США, где большой капитал всегда стоял у власти, был создан пост омбудсмена по защите малого бизнеса. Там тоже сначала платили зарплату. И только потом, когда образовались конфедерации, ассоциации, бизнес стал сам отстаивать свои интересы и права.

Сейчас для государства это вопрос жизни и смерти, чтобы этот класс — буржуазии, промышленников — сформировался. Если он не сформируется, то дальнейшее будущее России очень неясное, непонятно, куда мы пойдем…

— Так, может, в этом случае, раз вопрос жизни и смерти, 5,6 млн рублей на год (утверждённый бюджет аппарата омбудсмена) мало? Может, нужно как-то индустриально подойти к вопросу?

— Для нашего региона в целом мало, но для начала — хватит. Ровно столько же, сколько выделяется на деятельность уполномоченных по правам человека и детей. Нас уравняли.

«Наша задача — сделать меры системными»
— А на что пойдут выделяемые вам бюджетные деньги? У вас всё-таки будет служебный автомобиль?

— Не знаю, наверное, прицепят к какому-нибудь правительственному гаражу. Было мое предложение купить нам новый автомобиль, но его вырезали. В законе написано, что уполномоченный должен быть обеспечен машиной, как — не указано, вариантов много.

Что касается распределения денег, то достаточно большая, порядка трех миллионов, сумма пойдет на содержание аппарата. В штате — пять человек, четыре из них — госслужащие. И я сам, к сожалению, тоже — это накладывает определенные ограничения. Еще будет юрист. Конечно, руководитель аппарата — очень большая работа предстоит с госорганами, мы уже подписываем соглашения с федеральными и региональными структурами. Только с федеральными органами таких соглашений будет заключено больше десятка.

— О чем будут эти соглашения?

— О взаимодействии. Например, с налоговой мы сейчас рассматриваем соглашение о том, чтобы я обобщал заявления, связанные с налогами, информировал их о фактах нарушений, чтобы можно было решить споры в досудебном порядке. Как, например, было с «Инвестбанком». Логика очень простая — около восьмисот предпринимателей заплатили налоги со счетов в «Инвестбанке». Но платеж так и не пришел. По закону, по статье 45 Налогового кодекса, предприниматель прав — его обязанность заканчивается в момент подачи платежки в банк. Налоговая сначала рассматривала какие-товнутренние регламенты, ждала каких-то разрешений, что, если смотреть с моей точки зрения и говорить совсем уж жестко, не соответствует закону. Но, тем не менее, они не засчитывали эти платежи. Хотя я говорил: «Послушайте, они все равно выиграют суды, прецеденты есть!»

— Я думаю, что они логично ожидали, что многие предприниматели просто не пойдут в суд. Учитывая некую пассивность в ситуации с «Инвестбанком», сложность процедур, которые нужно пройти, многие могли решить, что заплатить еще раз будет проще и дешевле.

— Могу добавить к этому, что многие предприниматели еще и не знают своих прав. Но некоторые бьются и за тысячу рублей, они говорят: «Я ее заработал, почему я должен ее отдавать?» — а другие не будут спорить и за суммы в 7–10 тысяч рублей. Но суть не в этом. Государственная машина должна работать сама, как часы, независимо от того, подасткто-то заявление или не подаст. Сидеть и ждать — а вдруг пронесет? А если не пронесет? 800 судов — это деньги налогоплательщиков и мои деньги, которые пойдут не на благоустройство, тротуары, а на судебные разбирательства, и будут попусту потрачены.

— А встречный импульс со стороны налоговой и других органов есть?

— Есть. Соцстрах автоматически зачел 400 платежей. Это уже здорово, уже предпринимателям не нужно писать лишнюю бумажку с просьбой сверить расчеты. Налоговая и Пенсионный фонд тоже зачли платежи, которые соответствовали требованиям — на счетах плательщиков были достаточные суммы, сроки платежей наступили. Только со спорными платежами придется разбираться в суде.

— Эти действия будут разовой акцией, связанной только с «Инвестбанком»? Или будет выстраиваться система, чтобы предприниматели в будущем уже не попадали в такое положение? Ведь, похоже, Банк России не собирается снижать темпов, планируется по 80 банков в год закрывать. Да и в Госдуме решено включить индивидуальных предпринимателей в систему страхования вкладов? Рассматривается законопроект, повышающий суммы страховых выплат гражданам до миллиона. Может, такие действия в таких случаях должны быть системными, а не разовыми, под каждый случай?

— Конечно! Моя задача — сделать их системными. И работа с той же налоговой, ПФР, ФСС на это и направлена. Самое главное — это работа над ошибками, а не разговоры о том, что произошло. Это произошло, это не последний банк, который закрылся, и предприниматели в таких случаях получаются одними из самых ущемленных, даже с учетом страховок. Сейчас мои коллеги из Новокузнецка звонят, там тоже банк обанкротился, и сейчас все счета предпринимателей арестованы заново. Новокузнецкий банк закрылся 8 января, а 16 января налоговая наложила инкассо, аресты на новые счета предпринимателей, открытые в других банках. То есть там ситуация еще хуже — нам удалось хотя бы добиться, чтобы счета не арестовывали.

— С вашей точки зрения, есть ли на что рассчитывать тем юридическим лицам, которые держали там счета, после того, как там поработает АСВ?

— Я не очень верю, что после АСВ что-то останется тем, кто в третьей очереди. Поэтому я подал предложение в проект федерального закона, который еще не прошел в Госдуме, о том, чтобы АСВ получало деньги в третью очередь, как и все остальные, а не в первую очередь. Потому что сейчас у них нет мотивации делать так, чтобы и третьей очереди что-тодосталось.

— Но тогда же люди пострадают, вкладчики?

— Почему? Не забывайте, АСВ — госкорпорация. Она работает ради граждан, они ее содержат, так что, извините, давайте поставим логику на место. Получается, сначала деньги получают они вместе с гражданами, потом работники банка, а потом «третий сорт», что ли?

Но сейчас у юридических лиц, предпринимателей очень мало надежды на возврат. Поэтому я считаю нужным предостеречь предпринимателей от юристов, которые обещают им за деньги все вернуть. Я предлагаю, и мы договорились с КТПП, что нужно принимать участие в работе комитета кредиторов, это будет некая форма общественного контроля. Пробить полный общественный контроль мне не удалось пока что.

То есть поправки в законодательство у меня следующие: первое — АСВ должно получать деньги из банков-банкротовв третьей очереди, второе — должен быть общественный контроль за работой АСВ, которого сейчас нет. По итогам, например, работы агентства с «Сетевым нефтяным банком» видно, что АСВ тратило на консультантов более одного миллиона рублей в месяц. И делало это несколько месяцев подряд. Что там за консультанты были? Я сам, будучи консультантом, не представляю, за что могут быть такие гонорары, что за люди и как консультировали АСВ в банковской деятельности. Эти траты непонятны, ведь это банк не из первой сотни, да еще работавший на фондовом рынке, например.

— Многие скажут, что, мол, Дыханов завидует, что его не взяли таким консультантом…

— Да нет, мне кажется, всем понятно — это надуманные цифры, а не моя зависть.

— Кстати, кто, в вашем видении, должен выступить с такой законодательной инициативой, внести эти поправки в Госдуму?

— Сенатор наш, Николай Власенко. Он, кстати, и вносил, он член профильного комитета.

— Но в Госдуме целый глава комитета по финансовому рынку из Калининградской области — Наталья Бурыкина. А в этой области что-то происходит? 

— Я не напрямую с ней общаюсь. С ней чаще общается как раз Николай Власенко. Я подаю свои предложения через Бориса Титова, через федерального уполномоченного по правам предпринимателей. И там таких предложений много.

«Страна должна знать своих героев»
— Вы на заседании Думы сообщили, что за время своей работы получили 192 обращения, а помочь смогли всего пяти бизнесменам.

— Реально помочь. То есть мы помогли им добиться почти всего, в чем они просили помощи.

— А какие это были случаи?

— У одной компании город нарушил права, и они не могли долго сдать свой объект — его просто не подключали к сетям. От властей компания получала всякие отговорки, переносы сроков, новые требования. В результате компания несла убытки, дольщики не могли заселиться в свои квартиры в нарушение всех законов и правил. И ведь был даже исполнительный лист, но городская администрация Калининграда все время оттягивала исполнение судебного решения! В конечном итоге мы добились правды, дом подключен. 

В другом случае нам удалось предотвратить принудительное придуманное банкротство компании. Благодаря моему запросу в суд развалилось дело о банкротстве, человек избежал уголовного преследования и сохранил свое предприятие. Я хочу подчеркнуть, что я не имею права указывать суду или госорганам, как им действовать, но я имею право задать вопросы, и мне не могут отказать в ответе. И грамотно поставленный вопрос может изменить очень многое.
Еще было обращение по поводу возмещения материального ущерба, тоже удалось помочь. 

Но есть и не такая конкретная, ощутимая помощь. Есть еще порядка 20 обращений, где только мое присутствие, внимание как уполномоченного помогло. Например, к предпринимателю пришли из ОБЭПа, начали проводить выемку документов и прочего. Я просто поприсутствовал, и в результате уголовного дела не возникло, так как сотрудники правоохранительных органов действовали строго в рамках закона, все оформляли так, как положено. Пока компьютеры этого предпринимателя они не вернули, но, по крайней мере, обвинений против него не выдвинуто. Кроме того, я привлек внимание прокуратуры. Я не уверен, что без этого человек не оказался бы под уголовным делом, не был бы вынужден давать взятки. Еще в одном случае уголовное дело, которое мы с предпринимателем считаем незаконно открытым, еще не закрыто. Но по нему, по крайней мере, нет активных действий. Я вот такую свою работу полноценной реальной помощью не считаю. 

Еще примерно 15 обращений были просто не по адресу, вне моей компетенции. 

— А если говорить о тех случаях, когда обращения были, а помочь им не удавалось? Что сейчас, после вашего официального назначения, изменится? 

— Во-первых, у меня появилась возможность делать профессиональные юридические заключения не на бесплатной основе. Теперь когда я могу оплатить работу специалиста, это будет делаться быстрее и качественнее.
Возрастет эффективность действий. Госорганы теперь обязаны отвечать мне в течение 15 суток, а не в течение месяца, как раньше. Или вообще проигнорировать мое обращение. 

Самое главное, я хочу добиться того, чтобы был публично наказан хоть один работник правоохранительных органов, который незаконно возбуждает дела, отказывается принимать заявления предпринимателей о нарушении их прав. Страна должна знать своих героев, я буду их называть. 

— Вопрос коммерческой тайны в вашей деятельности будет имеет какое-то значение? 

— Да, конечно. Я должен учитывать требования и закона о персональных данных, и об обращениях граждан и коммерческой тайне, и других законов. Я подпадаю под все законы как госслужащий. 

— Изначально в бюджете вашего аппарата фигурировали расходы на информационное, скажем так, обеспечение, освещение вашей деятельности. Я так понимаю, что частично это какие-то расходы на рекламу, чтобы люди знали, что к вам можно обратиться. 

— Да. 

— А вы планируете тратить деньги на то, чтобы рассказывать в СМИ, как вы поработали, или вы считаете, что это можно и бесплатно сделать? О том, что какой-нибудь сотрудник УМВД или чиновник — коррупционеры, бесплатно напишут, а о других сторонах вашей работы могут и не написать без денег. 

— О каких-то более общих проблемах могут не написать, согласен! Да, планирую это делать, и даже не потому, что нужно популяризировать свою деятельность, а для того, чтобы предприниматели видели, что есть правда, что восстанавливается справедливость. Потому что самый страшный эффект — не только то, что человек, предприниматель какой-томатериальный ущерб понес, самое страшное — моральный вред. Когда человек понимает, что ему в этой стране «ловить» нечего, он начинает выезжать, начинает переводить бизнес в Литву, в Польшу, куда-то еще, вывозить капитал, вывозить семью — вот это хотелось бы предотвратить. То есть я вижу сверхзадачу — возвращение денег сюда, в наш регион, чтобы они на нас работали. Именно для этого я собираюсь рассказывать о результатах. Чтобы люди видели, что не все коррумпированы, не все пропало в нашей стране, что справедливость может восторжествовать. 

Вторая задача — чтобы люди с большей мотивацией более спокойно шли в предприниматели. Я хочу популяризировать предпринимательство. Если большинство молодежи хочет стать чиновниками, то у этой страны нет будущего. 

— Это звучит достаточно интересно из уст человека, который только что стал чиновником. 

— Честно — не рвался! 

— Мне кажется, что вы, в общем то, будете заниматься практически тем же самым, чем и раньше — консультированием людей в каких-то сложных ситуациях. Но раньше вы занимались этим на деловой основе, в рамках своей компании, а теперь вы будете заниматься этим на государственной службе, да? 

— По подходам, наверное. 

— А ранее вы не могли делать то же самое? 

— Разница между консультированием и уполномоченным в том, что консультант — это деятельность вне реализации рекомендаций в жизни. То есть консультант дает рекомендации, дальше ответственности не может нести, ведь не он управляет процессом. А в данном случае я отвечаю за конечный результат. И меня будет оценивать наша служба по уполномоченным, наш федеральный институт. Именно по результативности дел. То, что я говорю сейчас: 5 реальных результатов по обращениям и где-то 20 туда-сюда, мы еще посмотрим, куда качнется. Хотя рассмотрено 140 обращений. 

— А есть какой-то план? Критерии успешности вашей работы как вы будете определять? 

— Самый главный критерий, который мы сообща разработали, — опрос предпринимателей. Он будет проходить каждый год.

-То есть некое экспертное мнение. 

— Это скорее будет социологический опрос, потому что мы говорим о сотнях предпринимателей, а не 20–30 экспертах. И сейчас мы как раз методику утверждаем. 

Кроме того, этот опрос выявит динамику — предприниматели, как минимум, должны знать об этом институте, как максимум — они должны видеть результативность. То есть важна удовлетворенность клиента, ничего нового, так же и по системе качества работа оценивается. Это правильная оценка. 

Косвенные показатели — это улучшение экономических показателей региона, мне этого пока никто не вменяет. Это я себе внутреннюю планку такую поставил. 

— Это, наверное, скорее будет внутренняя самоуверенность, что ваш вклад даст какие-то десятые доли процента роста ВРП. Оценить-то это объективно будет сложновато. 

— Конечно, сложно оценить, например, влияние моей работы на отток-приток инвестиций. А второе — конечно, есть другие, более мелкие показатели — сроки обработки обращений, вот эта результативность аппарата. 

Пока нет годового плана, поэтому мы не знаем критериев результативности. Вот у уполномоченного по Псковской области из 160-ти обращений в год 20 положительных. Но что такое положительные? Видите ли, у меня своя планка, у него — своя планка. Пока статистики нет. Но она будет, и я думаю, что уже к 15-му году будут какие-то нормативы и по этому поводу тоже. 

«Малый бизнес — всегда малый»
— Мне еще один из министров экономики правительства Цуканова Елена Пожигайло говорила, что ее удивляет, что наши калининградские предприниматели не хотят объединяться для защиты своих интересов. Вы это чувствуете, общаясь сейчас в этом новом качестве?

— Да, это не надуманная проблема, она действительно существует, и есть логичное объяснение — у нас край малого и среднего бизнеса. А малый и средний бизнес по определению очень трудно объединяется. Это есть разве чтогде-нибудь в Италии, где несколько веков история рыночной экономики составляет.

— А почему?

— Малый бизнес — всегда малый. Потому что пока масштаба не хватает, стратегии. Ну где вы слышали, чтобы у малой компании была стратегия развития, например? Для средних, крупных эти слова уже не выглядят нонсенсом. Соответственно, отсутствие стратегического мышления не позволяет поступиться чем-то и донести ложку не до своего рта, а до рта соседа, чтобы все были сыты. Потому что ты не ожидаешь, что сосед может сделать то же самое.
Возвращаясь к моей деятельности, я не хочу, чтобы все сводили ее к ответу на жалобы и обращения. Когда мы говорим о количестве обращений, сколько удалось решить, и так далее, это всего лишь часть. Вторая часть деятельности — это аналитика и предложения по улучшению экономической среды, инвестиционного климата, будем говорить так, «деловой конъюнктуры». 

— Предложения кому? 

— Прежде всего в аппарат уполномоченного. Потому что дальше они обсуждаются с бизнес-сообществом, и в том числе и на федеральном уровне. Я их здесь обсуждаю на региональном уровне, и все это вносится в Думу, президенту как предложения. Этим же занимался Титов с «Деловой Россией», и сейчас он этим тоже продолжает заниматься. То есть большая часть моей деятельности будет посвящена именно пониманию реальной ситуации. Вот сейчас, например, никто не знает в регионе, сколько из реального малого бизнеса приходится на ИП и так далее. Я скажу единственное, что по количеству ИП на тысячу населения мы сейчас лучше всех других регионов северо-запада. А северо-запад лучше всех регионов по России. Но по количеству предприятий на тысячу населения мы проигрываем Питеру. То есть Питер уже по количеству предприятий впереди. 

Я не знаю, это хорошо или плохо. Потому что я не могу сейчас сказать, чем занимаются все эти ИП. Да, общая структура понятна, 45% торговля, обрабатывающая промышленность, и тут уже начинается некоторая неуверенность. В сфере услуг большинство ИПшников. Это хорошо. По крайней мере, эти люди не просят ничего у государства. Они не стоят на бирже труда, они не «висят» на бюджете. Они не просят какую-то социалку. Мало того, они вносят вклад и платят налоги. Зарабатывают они чего то, не зарабатывают — они платят налоги в любом случае. Как минимум, одну маленькую часть. А вторую уже — от того, сколько заработал. 

— Это, конечно, государству хорошо. 

— Да, это важнейший показатель, и он должен расти. И поэтому сразу отвечаю однозначно — это хорошо. Другое дело — насколько это хорошо для экономики, потому что малый предприниматель, например, работающий в Швеции для завода «Вольво», один из 3 тысяч, делает одну маленькую деталь для автомобиля «Вольво» и создает добавленную стоимость примерно на полмиллиона евро в год. При обороте там 5 миллионов с чем-то евро. А наш малый предприниматель, который сидит и ключи вырезает напротив «Европа-центра», не делает такого оборота. Конечно, есть разница. Но это предстоит анализировать, чтобы понять, с чем мы имеем дело. И в этом я тоже вижу свою задачу, и она прописана в законе. 

— Еще речь шла про какой-то Центр общественных процедур «Бизнес против коррупции», который должен был стать плодом сотрудничества всех бизнес-структур, Торгово-промышленной палаты и всех остальных. Он как-то создается? У нас нынче очень модно стало бороться с коррупцией, на совершенно разных уровнях. 

— Возвращаясь к вопросу о единстве, я скажу, что есть позитивная динамика. Потому что все-таки удалось сейчас выстроить диалог между четырьмя ведущими бизнес-ассоциациями, включая Торгово-промышленную палату, которая действительно ставит вопрос защиты прав предпринимателей как один из общественных вопросов. Вроде такие действия не приносят денег. Но, с другой стороны, это их вклад в экономику, они это прекрасно понимают. 

— Нет, там идея такая была, насколько я понимаю, что для начала надо заработать денег, чтобы потом на эти заработанные деньги можно было содержать персонал, который бы защищал права тех, кто платит взносы. Для этого президент ТПП хочет, чтобы было 5 тысяч членов, какие-то наполеоновские масштабы. 

— И он это делает параллельно. То есть он постоянно отстаивает то нашу рыбную отрасль, то эту кассовую ленту… 

— Там есть идея создания комитетов, которая считается достаточно позитивной, но, правда, единственный комитет, который активен, — это по транспорту, а некоторые комитеты так и вообще умерли. 

— К сожалению, да. Не всегда и все получается, но, по крайней мере, динамика есть в объединении. И я вижу, что малый и средний бизнес собрать вместе на самом деле очень сложно. 

— Но делали же какие-то ассоциации малого и среднего бизнеса. 

— Ну, в ассоциациях это уже легче. Мой призыв заключается в том, чтобы предприниматель как-то вступил хоть в какую-то ассоциацию из бизнеса. И тогда ему не обязательно будет выходить на кого-то там напрямую, писать письма президенту и так далее. Потому что ассоциация априори будет выполнять эту функцию. То есть вступайте или в ТПП, или в «Деловую Россию», или в БДК, Ассоциацию иностранных инвесторов, куда угодно. И тогда вы будете хоть как-то свои интересы через этот рупор продвигать. Через такие организации я вижу сейчас объединение. И я вижу динамику — растет членство в этих организациях во всех, у всех положительная динамика. В СПП сейчас сложный вопрос, но, тем не менее, тоже. Здесь большой плюс и я вижу, что мне тоже удается внести свою лепту, то есть объединить весь бизнес региона… 

— Ну, не весь, наверное. 

— Тот, который состоит в ассоциациях. Потому что мой посыл — если ты не состоишь в ассоциации, твой голос будет меньше слышен. 

— И ты один на один со своими проблемами остаешься. 

— Да, один на один. Но возвращаясь к коррупции… 

— Бизнес-то вообще против коррупции? 

— Ну, вообще — да. 

— Если бы весь бизнес был против коррупции, то и коррупция не очень-то хорошо себя чувствовала бы. Вряд ли физические лица здесь основные. 

— Но кто задает правила игры? Кто сильный? Кто из двух игроков, сидящих за столом, сильный? 

— Мне кажется, это предмет консенсуса. 

-То есть чиновник такой с крылышками, пришел Мефистофель в виде бизнеса: «А давайте, я вас куплю!». 

— Нет-нет-нет, чиновник готов взять, но он готов взять, потому что бизнес готов дать, а бизнес готов дать, потому что чиновник готов взять. 

— Нет, давайте поставим точки над «i». Правила игры, как в любом дворе, задают сильные пацаны. А слабый пацан, сколько бы он ни кричал: «Это не по правилам!», ему дадут щелбан и скажут: «Правила устанавливаю я!». И все. Так же и во всем мире. США пока устанавливает правила игры для всего мира, и всё. 

— Некоторые у нас в Госдуме с вами не согласятся. 

— Это пускай останется на их совести. Так вот, если правила игры задает сильный, кто у нас сильнее из двух сидящих за столом переговоров между бизнесом и чиновниками? 

— Тоже, мне кажется, по-разному бывает. В первую очередь, наверное, правила-то устанавливает, конечно же, власть. А бизнес пытается под эти правила как-то подстроиться. 

— Правильно, бизнес — это как вода, как река. Он ищет, где легче протечь, это естественно. И во всем мире так. 

— Но мы же помним времена, когда переговоры заключались в том, что приходил какой-нибудь бизнесмен, доставал чемодан с наличностью, ставил его перед чиновником на стол, открывал, и на этом переговоры все заканчивались. Это ушло совсем в небытие? 

— Практически да. Тем более, что мы сейчас говорим про тех бизнесменов, которые питались от нефтяной или газовой трубы, и им подобных. Когда человек сам создал бизнес — он никогда не ходит с чемоданом денег. Еще нужно очень постараться, чтобы из него выдавить этот чемодан денег. Тем, кого назначили бизнесменами, сказали: ты будешь назначенным бизнесменом по нефти, решай проблемы. И, конечно, он ходит с чемоданом — решает, как умеет. Потому что сам по натуре бывший чиновник или силовик. Нормальный бизнес на самом деле против коррупции. Потому что любая взятка увеличивает себестоимость его товара, услуги, ее нужно как-то вернуть. А чем выше себестоимость, тем меньше у него шансов что-нибудь продать. 

Естественно, бизнес против этого. Мы уже провели первую конференцию по этой теме. Рассмотрели конкретные случаи рейдерства, с фамилиями, должностями. Она, может быть, не такая массовая была, не такая удачная, но тем не менее. Бизнес пока высказывает осторожное мнение, потому что, опять же, бизнес, как вода, ищет путь полегче, он второй, потому что сильное все-таки государство у нас в данный исторический период. Он привык прятаться в окопчик — вдруг пронесет? 

— Здесь если будет хотя бы один позитивный кейс, он вызовет реакцию ваших клиентов, а если этих кейсов будет несколько, то реакция будет еще более оптимистичная. Если увидят, что да, действительно к этим людям можно прийти и пожаловаться вот на этого конкретного злодея Васю, и после этого не то что бизнес не закроют, а еще и Васю в тюрьму посадят, то это же вообще прекрасно! Просто у нас действительно мало каких-то громких случаев, их можно пересчитать по пальцам, когда люди попадались на взятках, а потом получали реальные сроки. 

— К сожалению, да. Но все равно не только взятки являются коррупцией. Коррупцией является отстаивание чьих-тонезаконных интересов, проталкивание своих компаний. 

— Зачем далеко ходить за примерами, мы, например, занимались достаточно активно всеми историями с детскими садами, которые в итоге выросли в Айвазяновский процесс — это же тоже коррупция. Причем в одном только случае сотрудники спецслужб вроде бы поймали человека с деньгами. А в остальных случаях просто было видно, что человек с деньгами — тот элемент, которого не хватает. Когда под совершенно надуманными предлогами отсекаются от госзаказов конкуренты, в итоге остается один,-то понятно, что тут был человек, разносивший деньги по кабинетам.

— Коррупция гораздо более широкое понятие. Взятка — действительно тот элемент, на котором уже всем все становится очевидно. Когда коррупция проявляется в бизнесе — не важно, кто занес и сколько, и вообще, был ли занос. Если чиновник проталкивает интересы одной определенной компании или группы компаний — это тоже коррупция.

«60 млн рублей перетекают в карман таких, как Донских»
— Теоретический вопрос с практическими фигурантами. Когда в горсовете тарифы на проезд в общественном транспорте устанавливает человек, который является оператором общественного транспорта, — это что?

— Эта ситуация имеет признаки коррупции, конфликта интересов.

— А вы будете тут что-нибудь делать, потому что это же тоже ущемление интересов предпринимателей в определенной степени? Есть другие предприниматели, которые бы тоже, наверное, хотели на этой поляне резвиться поактивнее.

— Безусловно, конечно. Но тут опять ограничение из-загосслужбы. Пока у меня нет обращения никого из транспортников, поэтому я не могу затевать какие-торазбирательства.

Но я уже по этому поводу давно Александру Ярошуку писал, и даже целый бизнес-план составил на тему, как сде
Карикатуры
Видео

Соратники:

Оппоненты:

Биография

Родился 27 августа 1966 года в г. Кагул, Молдавской ССР. Генеральный директор ООО «Бизнес - Эксперт».

Образование и квалификация:
В 1983 окончил школу № 34, г. Житомир, Украинская ССР
1985 – 1990: Московский Военный Институт;
1994 - 1995: Стокгольмский Университет;
Февраль – июнь 2000: Калининградский Институт Международного Бизнеса;
Июнь – июль 2000: Европейский Центр Качества, Москва.

Этапы трудовой деятельности:
С 1998 – по наст: ООО “Бизнес-Эксперт”, генеральный директор
01. 2001 – 01.2003: фонд Агентство Регионального Развития, исполнительный директор
01.1997 – 07.1998: Pohl Consulting & Associates, заместитель директора, консультант 
01.1996 - 01.1997: ХТК – Российско-Шведское производственное предприятие, финансовый менеджер
04.1995-01.1996: “Горхлебокомбинат”, менеджер коммерческого отдела
01.1993-04.1994: ООО “Информ-Янтарь”, Торгово-консалтинговая компания, заместитель директора по внешнеэкономическим связям
03.1992 - 01.1993: IEDC – Американская консалтинговая компания, консультант-переводчик
1990 – 1992: Военно-Морской Флот, старший лейтенант, редактор радиопрограмм.

Общественно-политическая деятельность:
С 2002 года по настоящее время являюсь членом Балтийского Делового Клуба.
С октября 2012 - омбудсмен по защите прав предпринимателей в Калининградской области
Являюсь членом регионального отделения ООО «Деловая Россия», Международной ассоциации экспертов по Калининградской области, Ассоциации проверенных бизнесов В2В, федеральной организации предпринимателей Клуб лидеров, Общественного совета по ЖКХ при губернаторе Калининградской области.

Образование
В 1983 окончил школу № 34, г. Житомир, Украинская ССР
1985 – 1990: Московский Военный Институт;
1994 - 1995: Стокгольмский Университет;
Февраль – июнь 2000: Калининградский Институт Международного Бизнеса;
Июнь – июль 2000: Европейский Центр Качества, Москва.
Портрет
Компромат
Георгий Дыханов о банкротстве физических лиц

9 Июнь 2015

С 1 июля текущего года вступит в силу закон о банкротстве физических лиц. В соответствии с законом банкротом может быть признан гражданин, имеющий просроченную более чем на три месяца задолженность не менее чем в 500 000 руб. Подать на банкротство может как сам должник, так и его кредиторы.

На данный момент окончательно еще не решен вопрос, — в какой именно суд следует подавать заявление. Закон предписывает  подавать заявление в суд общей юрисдикции по месту регистрации должника. Однако экономическая коллегия Верховного суда России предлагает поручить рассмотрение дел о банкротстве физических лиц арбитражным судам. По итогам рассмотрения заявления суд может принять решение о банкротстве физического лица, либо счесть возможной реструктуризацию долга.

При реструктуризации долга гражданин, подавший заявление о банкротстве должен иметь регулярный источник дохода. В течение шести месяцев должник, кредиторы и назначенный финансовый управляющий составляют и согласовывают план реструктуризации долгов. План может предусматривать рассрочку и отсрочку выплаты долгов. Срок реализации плана — не более трех лет. Если реструктуризация долга невозможна из-за финансового состояния должника и отсутствия у него постоянного источника дохода, то суд может признать такое физическое лицо банкротом. При этом составляется перечень кредиторов, которые получат часть долга после реализации имущества должника.

Продажа имущества происходит согласно описи, представленной должником суду или финансовому управляющему. Однако не может быть продано единственное жилье, предметы домашней обстановки и личные вещи должника. На время процесса прекращают начисляться пени, штрафы и другие санкции, а также проценты по всем обязательствам гражданина, кроме текущих платежей. После прохождения процедуры гражданин освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов. Правда, при этом банкроту запретят в течение 5 лет брать новые кредиты и в течение 3 лет управлять юридическим лицом.

Финансовый управляющий в деле о банкротстве гражданина должен принимать участие в обязательном порядке. Назначает финансового управляющего саморегулируемая организация СРО. Однако механизм его назначения пока не ясен. По закону фиксированное вознаграждение услуг управляющего  обойдется в 10 000 рублей в месяц. Издержки по процедуре банкротства несет сторона, обратившаяся с заявлением о банкротстве.

По данным компании СЕКВОЙЯ КРЕДИТ КОНСОЛИДЕЙШН Калининградская область находится на 10-ом месте в рейтинге лидерства регионов по доле просроченной задолженности от объема кредитования. Объем просроченный задолженности в нашем регионе составляет 8 % от общего кредитного портфеля. Каждый 5 кредит, выданный банками, является просроченным. По статистике, чаще всего заемщики выходят  на просрочку по кредитам наличными, далее идут кредитные карты, автокредиты и ипотека.

Если темпы прироста кредитной нагрузки сохранятся, то уже в 2015 году мы можем оказаться в ситуации массовых дефолтов по розничным необеспеченным кредитам. Впрочем, еще даже не все россияне знают о вступлении в силу с 1 июля 2015 года закона о банкротстве физических лиц. Это показал опрос Национального агентства финансовых исследований. Только 9% россиян хорошо знают о вступлении 1 июля в силу закона о банкротстве физических лиц. Еще около трети наслышаны об этом. Более половины россиян признались, что впервые слышат об этой инициативе. По мнению экспертов, новый институт банкротства даст добросовестным гражданам, не рассчитавшим кредитную нагрузку,  возможность реализовать свое право и выйти из замкнутого кредитного «круга», пусть и с некоторыми имущественными потерями. При этом закон может быть выгоден и банкам в качестве меры списания «плохих» долгов. Учитывая состояние кредитной сферы РФ, аналитики оценивают такую меру как своевременную.

За против

Среди российских регионов Калининградская область выделяется, кроме прочего, более значительной долей европейского импорта сельхозпродукции. О том, какое влияние на экономику и малый бизнес эксклава окажут санкции на ввоз продуктов из Европы, "Росбалту" рассказал уполномоченный по защите прав предпринимателей Калининградской области Георгий Дыханов.

– Георгий Яковлевич, первыми под ограничения на ввоз попали некоторые виды украинской продукции. Запрет каких продуктов наиболее ощутим для Калининградской области?

— Региональный бизнес не сильно завязан на Украину. Гораздо больше связей с Польшей — это дилеры, дистрибьюторы, поставки, переупаковка и так далее. В целом товарооборот с Украиной у нас составляет меньше 3%. В импорте это 2,68%. Если с дальним зарубежьем у нас обороты примерно 11 млрд руб., то с СНГ — 325 млн руб. (а почти весь импорт из СНГ приходится на Украину). Чтобы мы понимали масштаб, общий оборот розничной торговли в Калининградской области — 106-110 млрд руб. При этом экспорт у нас гораздо ниже, чем импорт. Весь наш экспорт в страны дальнего зарубежья составляет 1 млрд руб., в страны СНГ — порядка 70 млн руб., в том числе примерно 34 млн приходится на Украину.

Если говорить о структуре импорта, нет ничего жизненно важного, из-за чего у нас могли бы резко возрасти цены, или какой-то продукт выпал бы из рациона. Алкогольную продукцию, овощи-фрукты, консервы, зерновые, изделия из рапса нам поставляют и другие страны. В некоторых товарных группах есть достаточно большая доля украинских товаров — в частности, это соки и детское питание, но их тоже могут поставлять другие импортеры. Что касается плодоовощных консервов, мы их и экспортируем на Украину, и импортируем оттуда, то есть идет своего рода обмен примерно в равных долях.

Здесь главная проблема в другом. По многим видам товаров получается так, что мы продаем товары с низкой добавленной стоимостью, а ввозим товары с высокой добавленной стоимостью, оставляя значительную часть прибыли за границей. Теперь, когда выбивается один из продуктов с высокой добавленной стоимостью, его дефицит смогут восполнить местные производители, так что в долгосрочной перспективе для экономики это даже хорошо.

– Запрет на ввоз овощей и фруктов из Польши будет более ощутимым?

– Да, влияние на экономику будет сильнее, поскольку польская продукция составляет достаточно большой процент в импорте фруктов (хотя первое место у нас занимают США). У Польши также большой рынок в Калининградской области по картофелю — около 40% всего импорта. Овощами мы себя целиком не обеспечиваем. Поэтому на цене санкции скажутся. Но это будет одномоментным явлением, поскольку есть страны, которые ждут, когда же они смогут предложить свой товар в Россию и в Калининградскую область в частности. Предложения из этих стран по плодоовощной продукции приходят чуть ли не ежедневно. А для поляков это достаточно сильный удар, потому что их продуктов в Евросоюзе никто не ждет, основной экспорт из Польши шел в Россию.

– Но ограничения на ввоз продукции из других стран Евросоюза – тоже вопрос уже решенный…

– Есть еще страны Таможенного союза – Казахстан, Белоруссия. Они тоже могут поставлять очень много продукции. Белорусы спят и видят, когда они смогут заменить украинские соки, печенье, другие товары на рынке Калининградской области. Молдавия, в зависимости от того, какую с ней политику проводить, тоже может быть поставщиком: там есть Приднестровье, которое просто мечтает вступить в Таможенный союз, есть Гагаузия — южный регион, который может поставлять фрукты, соки, вина.

На самом деле, с сельхозпродукцией у нас сейчас наблюдается нонсенс. Он заключается в том, что в нашей стране запрещено выращивать ГМО, то есть создавать продукты с применением генной инженерии или неких удобрений, которые вредны для здоровья. Но у нас не запрещено ввозить генно-модифицированную продукцию из других стран. И наши производители говорят: давайте уравняем условия! Почему польские производители могут выращивать помидоров в три раза больше, а российские вынуждены как-то конкурировать? Это абсолютно неправильно.

Поэтому вполне нормально, если мы будем запрещать импорт некоторых видов продукции, которые могут негативно сказаться на здоровье нации. В долгосрочном плане это хорошо для экономики как страны, так и региона, потому что мы сможем производить экологически чистую продукцию. У нас в области шотландские фермеры выращивают семенной картофель для России – именно потому, что это экологически чистый район, они выбрали его. Да, есть сертифицированные поля и в Польше, и в Германии. Но это поле должно пять лет простоять свободным от удобрений, специальная комиссия должна его сертифицировать, и только после этого можно клеить лейбл "эко" и продавать продукт по другой цене. Люди с Запада приезжают и говорят: как хорошо вы живете — по тем же ценам, что у нас, покупаете экологически чистые продукты, без ГМО и добавок. ВВП на душу населения растет, это общемировая тенденция. Как только он становится выше $10-15 тысяч на человека (в Польше сейчас $15 тыс., в Литве — $16 тыс.), люди начинают задумываться о качестве жизни, о здоровье.

– Если ввозить овощи и фрукты из южных регионов России, это выйдет дороже, чем импортировать из Европы?

– По логистике — да, может быть дороже. Но здесь надо решать проблему Калининградской области в комплексе. Сейчас идет разговор с федеральным правительством о субсидировании транспорта. На самом деле, один из искусственных барьеров создает Литва. Если брать железнодорожный тариф до Москвы, 50% в нем составляет проезд по территории Литвы, а по расстоянию это чуть больше 7%. Если убрать эту несправедливость, то, в принципе, у нас логистика будет не такой уж и дорогой. В связи с ситуацией на Украине приходится ехать в объезд, что несколько удлиняет маршрут. Но в целом проблему транспортной удаленности надо решать комплексно. Это нормальная мировая практика: все страны, у которых есть удаленная территория, субсидируют эту удаленность. Например, Франция поддерживает таким образом Корсику.

– Сколько времени на региональном рынке будут ощущаться последствия санкций?

– Я думаю, очень недолго, максимум — месяц-два, пока новые цепочки не будут налажены. Это накладывается на экономические проблемы России в целом, в частности, на инфляцию. В народе говорят: если цены поднялись, они уже не упадут. Это не так. Помните скандалы с гречкой, когда она резко подорожала? Потом цены упали, ажиотаж закончился. Сейчас та же самая ситуация. Если цены возрастают, этому всегда есть конкретные причины. Скажем, в прошлом году подорожал бензин, поскольку некоторые нефтеперерабатывающие заводы закрылись на реконструкцию, — потом они запустились, и цены опять упали.

Отзывы:
:
И хорошему, и плохому трудно избежать людской молвы.Китайская поговорка
Состояние
Размеры состояния определяются не величиной доходов, а привычками и образом жизни. Цицерон
Выборы
Вы выиграли выборы, а я — подсчет голосов.Анастасио Сомоса, президент Никарагуа
Отправьте СМС на номер 3434
со словом МОЖЕМ и через пробел
укажите сумму пожертвования цифрами

Содействие развитию паллиативной
медицинской помощи при прогрессирующих
заболеваниях: инсульт, инфаркт, рак, диабет,
болезнь Альцгеймера, СПИД и др.

Доступно абонентам


vmeste.org.ru

Возврат к списку